то. - Пожалуйста, не трогайте
  меня!
   Это был рыжий парень в клетчатой рубашке. Он остановился посреди
  дороги и получил первое предупреждение. Потом он, шатаясь, побрел к
  вездеходу. Слезы прочерчивали тонкие дорожки на его запыленном лице.
   - Не надо... Я не могу... Моя мама. Не могу... Мои ноги... Не надо, -
  он попытался ухватиться за броню, и один из солдат ударил его прикладом
  по пальцам. Парень закричал и упал в пыль.
   Потом он кричал уже без перерыва - пронзительным криком, который,
  казалось, мог расколоть стекло:
   - Мои ноооооооооооооооо...
   - О Боже, - пробормотал Гэррети. - Почему он не заткнется?
   - Не думаю, что он сможет, - заметил Макфрис. - Вездеход переехал ему
  ноги.
   Гэррети взглянул, и желудок подпрыгнул у него к самому горлу.
   Неудивительно, что бедняга кричал о своих ногах - они превратились в
  кровавое месиво.
   - Предупреждение! Предупреждение 38-му!
   - Хочу домой, - сказал кто-то позади Гэррети. - Господи, как я хочу
  домой.
   Через минуту выстрел разнес лицо рыжего парня.
   - Я хочу увидеть свою девушку во Фрипорте, - сказал Гэррети
  неизвестно кому. - Хочу ее поцеловать. Плевать мне на их
  предупреждения... Черт, вы видели его ноги? Они еще делали ему
  предупреждение, как будто он мог... - Отрезанные ножки шагали по
  дорожке, - пропел Баркович.
   - Заткнись, убийца,