в
  ванную, и ее вырвало. Она вернулась, принесла мне полотенце и сказала,
  что никогда больше не хочет меня видеть. Она тоже плакала и спрашивала,
  почему я так обидел ее. Понимаешь, Рэй, она разрезала мне лицо и
  спрашивала, почему я ее обидел.
   - Да.
   - Я так и ушел с полотенцем у лица. Мне наложили двенадцать швов, и
  вот конец истории про шрам. Ты доволен?
   - Ты с тех пор ее не видел?
   - Нет. И не хочу. Теперь она кажется мне очень далекой, очень
  маленькой. Она в самом деле была рассудительной. И жадной. Знаешь, все
  видится на расстоянии. Еще вчера утром она очень много значила для меня.
  А теперь она - ничто. Я рассказал тебе это все, и мне даже не больно.
  Так что, наверное, это не имеет отношения к тому, почему я здесь. А ты?
   - Что?
   - Почему ты здесь?
   - Не знаю, - его голос был механическим, как у куклы. Урод д'Алессио
  не видел мяча, который летел ему в лицо, и ему наложили швы. А раньше
  (или позже - у него уже все спуталось) он нечаянно ударил своего лучшего
  друга стволом ружья. Джимми. Может, у него тоже остался шрам, как у
  Макфриса.
   - Не знаешь, - сказал Макфрис. - Умираешь и не знаешь, почему?
   - Когда умрешь, это уже неважно.
   - Может быть, но ты сам должен это знать, Рэй.
   - Что?
   - Про себя. Ты в самом деле не знаешь этого? В самом деле?
  
  Глава 9
  
   "Отлично, парень, вот тебе вопрос - прямо