"Джен, - думал Гэррети, - Джен, я иду к тебе, и черт с ним со всем.
   Клянусь, что я дойду". Но Макфрис был прав. Джен плакала, она умоляла
  его изменить решение:
   "Пожалуйста, Рэй, я не хочу тебя потерять, это просто убийство..."
  Они сидели на скамейке за эстрадой. Это было месяц назад, в апреле, и он
  обнимал ее за талию. Она надушилась духами, которые он подарил ей на
  день рождения. Этот запах, томный и таинственный, пьянил его. "Я должен
  идти, - говорил он. - Должен, ты просто не понимаешь".
   "Рэй, это ты не понимаешь, что делаешь. Рэй, не делай этого, я люблю
  тебя".
   "Что ж, она была права. Конечно, я не понимал, что я делаю.
   Но я и теперь не понимаю. Черт меня побери, я и теперь не понимаю.
  Вот и все".
   - Гэррети!
   Он тряхнул головой, пробуждаясь от своих мыслей. Рядом с ним шел
  Макфрис.
   - Как ты?
   - Нормально, - неуверенно ответил Гэррети. - Кажется, нормально.
   - Баркович спятил, - с довольным, видом сообщил Макфрис. - Говорит
  сам с собой. И он хромает.
   - Ты тоже хромаешь. И Пирсон.
   - Да, правда. Но Баркович... Он все время трет ногу. Похоже, он
  растянул мускул.
   - За что ты его так ненавидишь? Почему не Олсона? Не Колли Паркера?
  Не нас всех?
   - Потому что Баркович знает, что делает.
   - Хочешь сказать, он думает, что выиграет?
   - Откуда ты взял?
   - Ну... Он сволочь. Может быть, сволочам везет?