из разноцветных
  лампочек.
   Грянул марш, следом хор приветствий. Что-то закружилось в воздухе, и
  Гэррети сперва подумал, что это снег. Но это было конфетти. Они перешли
  на новую дорогу, и указатель известил, что до Олдтауна осталось только
  шестнадцать миль. Гэррети почувствовал волнение, почти гордость.
   За Олдтауном он знал дорогу, как свои пять пальцев. - Ты, кажется, из
  этих мест?
   Гэррети подпрыгнул. Стеббинс как будто читал его мысли.
   - Не совсем. Я в жизни не был к северу от Гринбуша, - они миновали
  оркестр, трубы и кларнеты которого тускло отсвечивали в темноте.
   - Но мы будем проходить через твой город?
   - Рядом с ним.
   Стеббинс хмыкнул. Гэррети взглянул на его ноги и с удивлением увидел,
  что Стеббинс сменил теннисные туфли на пару мягких мокасин. Туфли он
  сунул за пазуху, под рубашку.
   - Я берегу туфли, - пояснил Стеббинс, - на всякий случай. Но, думаю,
  они мне не понадобятся.
   - А-а.
   Они прошли радиовышку, скелетом стоящую в голом поле. На ее верхушке
  мерно, как сердце, пульсировал красный огонек.
   - Думаешь увидеть любимых людей?
   - Думаю, - ответил Гэррети.
   - А потом?
   - Что потом? Пойду дальше. Если вы все к тому времени не выйдете из
  игры.
   - Не думаю, - Стеббинс улыбнулся. - А ты уверен, что не выйдешь из
  игры раньше?
   - Я ни в чем не уверен. Не был уверен, когда это началось, и еще
  меньше