, казалось, размякли, как мороженое на солнце. Они тряслись и
  прыгали, напоминая плохо управляемых марионеток.
   Спереди и сзади сыпались предупреждения, и Гэррети понял, что скоро
  одно из них достанется и ему. Он уставился на Олсона, пытаясь попасть в
  такт его шагам. Они взойдут на этот проклятый холм вместе, а потом Олсон
  откроет ему секрет, о котором говорил Стеббинс. Сколько еще? Сто футов?
   Пятьдесят?
   Прогремели первые выстрелы, следом - пронзительный крик, заглушенный
  новыми выстрелами. Гэррети ничего не видел в темноте, да его и не
  интересовало, кто это был. Осталась только боль, режущая боль в ногах и
  в легких.
   Холм спрямился и пошел под уклон. Этот склон был более покатым, но
  мускулы Гэррети не переставали дрожать. "Мои ноги сейчас откажут, думал
  он. - Они не доведут меня до Фрипорта. Даже до Олдтауна. Я умираю".
   Тут ночь разорвал рев множества глоток, дикий и ужастный, повторяющий
  одно и то же слово:
   - Гэррети! Гэррети! Гэррети! Гэррети!
   Это Бог-отец. Бог лишил его ног за то, что он хотел узнать секрет,
  узнать секрет... Как гром:
   - Гэррети! Гэррети! Гэррети!
   Это был не Бог. Это были ученики олдтаунской высшей школы,
  выкрикивающие хором его имя. Как только они увидели его бледное,
  измученное лицо, скандирование превратилось в бурю аплодисментов. Парни
  вопили и целовали своих девушек. Гэррети помахал