меня. Тогда все было бы не так...
   - Обычно?
   - Да. Тогда бы...
   - Извини. Я подремлю немного, если получится.
   Макфрис пожал плечами и отошел. Гэррети в первый раз пожалел, что
  обзавелся приятелями на Длинном пути. Оказывается от этого тоже могло
  быть тяжелее.
   Кишечник распирало. Скоро придется облегчиться. При мысли о том, что
  это придется делать на глазах у публики, которая будет смеяться и тыкать
  в него пальцами, он мысленно скрипнул зубами. Потом они еще разберут его
  дерьмо на сувениры. Казалось немыслимым, что люди способны на это, но
  так и было.
   Олсон с вываливающимися внутренностями... Макфрис и Присцилла на
  пижамной фабрике... Скрамм с его широким лицом, красным от жара...
  Голова Гэррети склонилась на грудь. Он задремал, продолжая идти. Его
  ноги мерно опускались на асфальт; отставшая подошва хлопала, как ставня
  заброшенного дома.
   Я мыслю, следовательно, существую. Первый урок латыни.
   Тарабарские фразы на мертвом языке. "Эне, Бене, Раба, Квинтер,
  Финтер, Жаба".
   Я существую, следовательно... Взлетела ракета, сопровождаемая
  приветственными криками.
   Мимо прогромыхал вездеход. Гэррети проснулся от металлического
  голоса, объявляющего ему предупреждение, и заснул опять.
   "Отец, я не радовался, когда тебя не стало, но и не огорчился
  понастоящему. Прости меня. Но я не поэтому здесь.