привиделась
  Джен. Он на какое-то время совсем забыл о ней и теперь терпеливо
  выстраивал в полусне ее образ. Ее маленькие ноги - толстоватые, но очень
  привлекательные, с тонкими икрами и полными крестьянскими бедрами.
  Стройная талия, круглые, гордо вздернутые груди. Мягкие черты ее лица.
  Ее длинные светлые волосы.
   "Волосы шлюхи", - подумал он. Как-то он сказал ей это, просто
  вырвалось, и он думал, что она рассердится, но она промолчала. Он думал,
  что, может быть, ей это даже польстило... На этот раз его разбудила
  нарастающая тяжесть в кишечнике. На часах был час ночи. Он молча
  взмолился, чтобы Бог позволил ему не делать этого на глазах у толпы. "О
  Господи, сжалься, я дам тебе половину всего, что имею, только даруй мне
  запор. О Го..."
   Кишечник сдавило опять, на этот раз сильнее. Может быть, это
  свидетельствовало о сохраняющемся здоровье его тела, но его это не очень
  утешало. Он шел, пока не вышел на сравнительно малолюдный участок; там
  он, спеша, расстегнул ремень, спустил штаны и присел, прикрывая рукой
  гениталии. Мускулы ног протестующе взвыли, и вместе с болью он исторг
  содержимое прямой кишки.
   - Предупреждение! Предупреждение 47-му!
   - Джон! Эй, Джонни, посмотри на этого беднягу!
   Он наполовину видел, наполовину воображал уставленные в него пальцы.
   Замигали вспышки, и Гэррети отвернулся. Это было