едь одному,
  особенно в таком деле, правда? Гэррети, ты ведь знаешь. Тот Ранк - он
  сам виноват, он хотел побить меня. Почему-то все хотят меня побить. В
  школе мне даже приходилось носить с собой нож. А Ранка я не хотел... Не
  хотел, чтобы его... Вы увидели только конец и не видели, как он... -
  Баркович запутался и замолчал.
   - Да, правда, - пробормотал Гэррети, чувствуя себя лицемером. Он
  слишком хорошо помнил инцидент с Ранком.
   - Ну и что ты собираешься делать? Войдешь в долю?
   - Конечно, - рука Барковича судорожно вцепилась в рукав Гэррети. -Я
  могу кормить ее хоть до конца жизни. Я просто хотел сказать... У
  человека должны быть друзья. Кому хочется умирать в злобе? Я не хочу...
  Не...
   - Да, да, - Гэррети начал отходить, ощущая неловкость. Он попрежнему
  ненавидел Барковича, но и немного жалел.
   - Спасибо. - Почему-то проблеск человечности в Барковиче напугал его.
   Он не мог сказать, почему.
   Он слишком сильно отстал, получил предупреждение и, ускорив шаг,
  оказался рядом со Стеббинсом.
   - О, Рэй Гэррети! - сказал Стеббинс. - С добрым утром. В чем дело?
  Гэррети вторично пустился в объяснения насчет Скрамма и его жены, и за
  это время еще один парень получил пропуск (на куртке у него было
  написано "Ангелы ада на колесах"). Закончив, он терпеливо ждал ответа
  Стеббинса.
   - Почему бы и нет? - спросил Стеббинс,