- Опять врешь, - сказал Гэррети, но Стеббинс лишь коротко усмехнулся
  и опять уставился на свои ноги.
   Гэррети побрел вперед, туда, где Макфрис, Пирсон, Абрахам и Бейкер
  собрались вокруг Скрамма, как встревоженные тренеры вокруг получившего
  травму боксера.
   - Как он? - спросил Гэррети.
   - Почему ты их спрашиваешь? - удивился Скрамм. Он уже не говорил, а
  шептал. Прежний болезненный румянец уступил место восковой бледности.
   - Ладно, спрошу тебя.
   - О, неплохо, - Скрамм закашлялся. Это был захлебывающийся, глухой
  кашель, будто идущий из-под воды. - Неплохо. Молодцы, что решили
  позаботиться о Кэти. Я уже не думаю, что смогу это сделать сам.
   - Не говори много, - предупредил Пирсон, - ты выматываешься.
   - Какая разница? Раньше или позже, - Скрамм печально оглядел их,
  потом медленно покачал головой. - Почему я заболел? Я ведь шел так
  хорошо. Даже когда устал. Почему Бог сотворил такое со мной?
   - Не знаю, - сказал Абрахам.
   Гэррети снова почувствовал страх перед великой тайной смерти и
  попытался его отогнать. Это чувство было особенно неприятным, когда
  умирал друг. - Который час? - спросил внезапно Скрамм, и Гэррети сразу
  вспомнил Олсона.
   - Десять минут одиннадцатого, - ответил Бейкер.
   - Прошли около двухсот миль, - добавил Макфрис.
   - Ноги у меня не устали, - сказал Скрамм. - Это уже кое-что.
   Невдалеке