нежные мальчики, -
  он испытывал неловкость. Внезапно Макфрис спросил:
   - А ты позволишь мне тебе подрочить?
   - Что за... - начал Гэррети, но Макфрис перебил:
   - Ладно брось. Ты ведь даже не знаешь, шучу я или нет.
   У Гэррети пересохло в горле. Конечно, в сравнении со смертью все это
  было пустяком. Но он не хотел, чтобы Макфрис касался его - так.
   - Ну, раз ты спас мне жизнь...
   - Это значит "да"?
   - Делай, что хочешь! - рявкнул Гэррети, и задремавший Пирсон
  испуганно вскинул голову. - Что хочешь! Макфрис рассмеялся:
   - Молодец, Рэй! Так держать! - и отошел, оставив его в полном
  недоумении.
   - Ему все мало, - сказал Пирсон.
   - Что?
   - Почти двести пятьдесят миль. Мои ноги будто налиты отравленным
  свинцом. А этому чертову Макфрису все мало. Он, как голодающий, который
  еще пьет слабительное.
   - Думаешь, он хочет боли?
   - А ты как думаешь? Он мог бы повесить на шею табличку "Сделай мне
  больно".
   - Не знаю, - Гэррети хотел еще что-нибудь сказать, но Пирсон уже
  отключился. Гэррети вдруг заметил, что он потерял туфли - его спортивные
  носки белели в темноте.
   Они прошли указатель "Льюистон 32" и, через милю светящийся щит,
  возвещавший "Гэррети 47".
   Гэррети хотел подремать, но не смог. По спине его будто пропускали
  ток высокого напряжения. Тупая боль в ногах давно сменилась острой, и с
  каждой минутой