он победил.
   - Что ты попросишь? - спросил он. - Когда выиграешь?
   Баркович самодовольно усмехнулся, как будто ждал этого вопроса.
   Его лицо в колеблющемся свете казалось перекошенным и измятым.
   - Пластиковые ноги, - прошептал он. - Пла-а-асти-ковые ноги. А эти
  отрежу, суну в стиральную машину и буду крутить и крутить и...
   - Я думал, ты попросишь себе друзей, - Гэррети охватило безумное
  чувство триумфа.
   - Друзей?
   - У тебя ведь их нет. Все будут рады, когда ты умрешь, Гэри. Никто не
  пожалеет о тебе. Может быть, я подойду и плюну на твои мозги, когда они
  растекутся по дороге... Может, мы все так сделаем, - безумие переполняло
  его. Он будто снова бил Джимми стволом ружья... Текла кровь... Джимми
  кричал... Его переполняло дикое, животное чувство справедливости.
   - Почему ты ненавидишь меня? Я не хочу умирать. Тебе нужно, чтобы я
  извинился? Я извинюсь!.. Я извинюсь... Я...
   - Мы плюнем на твои мозги! - упрямо повторил Гэррети.
   Баркович уставился на него невидящими глазами.
   - Извини, - пробормотал Гэррети и поспешил прочь. Сзади ударили,
  упали два тела, и одним из них наверняка был Баркович. Теперь это была
  его вина, он стал убийцей.
   Потом он услышал смех Барковича, высокий и безумный.
   - Гэррети! Гэээрретиии! Я спляшу на твоей могиле! Я спляшууу...
   - Заткнись! - крикнул Абрахам. Баркович замолчал, потом начал рыдать.
  -