- Нехороший мальчик Эйб, - сказал Колли Паркер. - Заставил нашего крошку
  плакать. Он пожалуется мамочке.
   Баркович не умолкал. От его рыданий у Гэррети мороз прошел по коже.
   - Наш ябеда пожалуется мамочке? - оглянулся Квинс. - Ай-яйяй,
  Баркович, как не стыдно!
   "Оставьте его в покое! - прокричал про себя Гэррети, - Вы не знаете,
  как ему больно!" Но он лицемерил - он хотел, чтобы Баркович умер.
   Предвкушал эту смерть.
   А Стеббинс там, сзади, должно быть, смеялся над ними всеми.
   Он поспешил к Макфрису, который шел, задумчиво глядя на толпу.
   - Поможешь мне решить задачу? - спросил Макфрис.
   - Какую?
   - Кто из нас в клетке - мы или они?
   - Все мы в клетке у Майора, - Гэррети засмеялся.
   - Говорят, Баркович доходит?
   - Думаю, да.
   - Я не хочу больше его видеть. Обидно - так ожидать чего-то, а под
  конец разочаровываться. Может, это и есть настоящая правда жизни?
   - Не знаю.
   - Это все равно, что всю жизнь тренироваться в прыжках с шестом, а
  потом попасть на олимпиаду и подумать: "А чего это я приперся сюда с
  этой дурацкой палкой?"
   - Ага, - Гэррети что-то беспокоило. Он задумался. Потом спросил
  Макфриса и подошедшего к ним Бейкера. - Вы видели Олсона перед тем, как
  он получил пропуск? Его волосы? - А что с ними такое?
   - Они поседели.
   - Да нет, не может быть, - голос Макфриса звучал испуганно. - Это
  была