ивался со стонами Клингермана.
  Волнение наполнило вены Гэррети. Он слышал, как гулко бухает его сердце.
  Снова кричали его имя (Рэй - Рэй - иди скорей!}, но знакомых лиц пока не
  было видно.
   К нему тянулись руки, и одна из них, тощая и коричневая, чуть задела
  его. Он отскочил, будто его затягивало в молотилку. Никаких признаков
  матери и Джен. Стеббинс был прав... А если они и здесь, как он разглядит
  их в этой людской массе?
   Стон вырвался из его груди. Он споткнулся и едва не упал. Стеббинс
  был прав. Ему хотелось упасть прямо здесь, не идти дальше. Зачем теперь
  идти? Сирена выла, толпа вопила, Клингерман стонал, а его собственная
  измученная душа колотилась о стенки черепа в поисках выхода.
   Я не могу идти. Не могу, не могу, не могу.
   Где я? Джен? Джен?.. ДЖЕН!
   Он увидел ее. Она махала голубым шарфом, что он подарил ей на день
  рождения, и дождь блестел на ее волосах, как жемчуг. Рядом стояла его
  мать в своем черном пальто. Толпа сдавила их, и они беспомощно
  покачивались взад-вперед. Над плечом Джен идиотски стрекотала
  телекамера.
   Чья-то рука потянула его назад. Макфрис. Солдат бесцветным голосом
  вынес им обоим предупреждение.
   - Не ходи туда! - кричал Макфрис прямо в ухо. Острый ланцет боли
  вонзился в голову Гэррети.
   - Пусти!
   - Не допущу, чтобы ты убил себя, Рэй!
   - Пустиииии!
   - Ты хочешь умереть у