ссильные слезы.
  Было три часа дня. Позади остался Портленд. Совсем недавно они миновали
  указатель, извещавший, что до границы Нью-Хэмпшира осталось всего 44
  мили.
   Всего. Всего - что за идиотское слово!
   Гэррети шел рядом с Макфрисом, но тот с самого Фрипорта молчал. Да
  Гэррети и не решался говорить с ним. Он опять был в долгу и стыдился
  этого потому, что знал - он сам не сможет спасти Макфриса. Джен с
  матерью исчезли, исчезли навсегда. Если только он не выиграет. А сейчас
  он очень хотел выиграть.
   Странно, он в первый раз хотел выиграть. Даже на старте, который
  теперь казался эпохой динозавров, он вряд ли всерьез хотел этого. Тогда
  все еще казалось игрой, но ружья стреляли не пистонами, и все это было
  реально.
   И он хотел выиграть.
   Ноги болели вдвое сильнее, и при глубоком вдохе появлялась острая
  боль в груди. Не утихал и жар - может быть, он заразился от Скрамма.
   Он хотел выиграть, но не верил в это. На финише ведь не будет уже
  Макфриса, чтобы его спасти. Он просто не сможет сделать последний шаг. С
  Фрипорта они потеряли только троих. Одним из них был несчастный
  Клингерман. Осталось двадцать.
   Они перешли по мосту тихий ручеек. Грянули выстрелы, толпа
  вскрикнула, и в сердце у Гэррети опять зашевелилась робкая надежда.
   - Видел свою девушку?
   Это был Абрахам, напоминающий участника Батаанского