целиком
  запихнул ее в рот. Желудок скрутило, но он все равно проглотил шоколад.
   После короткой борьбы с собственными внутренностями он победил. -
  Знаешь, я думаю, что готов пройти еще день. Еще два дня, если
  понадобится. Так что оставь эти штучки, Стеббинс. Жри лучше свои
  крекеры.
   Губы Стеббинса чуть сжались - едва заметно, но он заметил, и это
  подняло ему настроение.
   - Слушай, Стеббинс, - сказал он. - А почему ты сам здесь? Скажи нам
  троим, все равно скоро все кончится, а мы знаем уже, что ты не Супермен.
  Стеббинс открыл рот и внезапно изверг из себя крекеры с арахисовым
  маслом, которые только что съел, почти целые, нетронутые желудочным
  соком.
   Он замешкался и получил предупреждение - всего второе с начала пути.
  Кровь застучала в висках у Гэррети.
   - Ну давай, Стеббинс. Пускай тебя вытошнит еще и этим. Расскажи нам.
  Лицо Стеббинса приобрело оттенок старого сыра, но самообладание уже
  вернулось к нему.
   - Почему я здесь или почему я иду? Что ты хочешь знать?
   - Я хочу знать все, - сказал Гэррети.
   - Я кролик, - начал Стеббинс. Дождь лил по их лбам, носам, затекал в
  уши. Впереди них босой парень с красными отметинами лопнувших вен на
  ногах упал на колени, прополз немного вперед, бешено мотая головой, и
  затих.
   Гэррети с удивлением увидел, что это был Пастор.
   - Я кролик, - повторил Стеббинс.