отошел.
   Гэррети проводил его взглядом.
   Билл Хафф получил пропуск в 11.30, а Миллиген в 11.39, сразу после
  того, как над ними пронеслись шесть сияющих голубым огнем F-111. Гэррети
  ожидал, что Бейкер последует за ними. Но он продолжал идти, хотя уже
  весь перед его рубашки пропитался кровью.
   В голове у Гэррети играл джаз. Дэйв Брубек, Телониус Монк, Кэннонболл
  Эддерли - вся бригада, которых выпускают, когда пьяной компании
  требуется побольше шума.
   Ему казалось, что он любим и был любимым. Но теперь остался только
  джаз. Мать была всего лишь чучелом в потертом пальто, Джен маленькой
  глупой шлюшкой. Все это кончилось. Даже если он выиграет, переживет
  Макфриса, Стеббинса и Бейкера, все кончилось. Он никогда не вернется
  домой.
   Он заплакал. Ноги не слушались его, и он упал. Мостовая была холодной
  и с невероятной силой притягивала к себе. Он получил два предупреждения
  прежде, чем сумел подняться, неловко, по-крабьи, ковыляя. Встал. Пошел.
  Он догнал остальных, и они молча освободили ему место. Бейкер пьяными
  зигзагами мерил дорогу. Макфрис и Стеббинс шли рядом, прижимаясь друг к
  другу. Внезапно Гэррети показалось, что сейчас они убьют его, как
  когдато Баркович убил кого-то - номер без лица по фамилии Ранк. Они не
  говорили об этом, но он все знал. Уж не думают ли они, что он такой
  болван?
   И все равно ему хотелось