часто замедлял скорость и получил пропуск.
  Гэррети не знал ни его фамилии, ни номера. Может быть, и никто их не
  знал. Может, он был одиночка, как Стеббинс.
   Теперь они прошли уже 25 миль. Вокруг них тянулись, чередуясь,
  мозаики лесов и полей с вкраплениями домиков и дорог, где собравшиеся
  люди весело махали им, несмотря на дождь. Одна старуха под черным
  зонтиком стояла и смотрела на них глазами-буравчиками, не двигаясь и не
  улыбаясь. На пальце у нее блестело кольцо с красным камНем. Они
  пересекли заброшенную железную дорогу, ржавые перила которой поросли
  травой. Кто-то споткнулся, упал, получил предупреждение и поспешил
  дальше с разбитой коленкой.
   До Карибу оставалось всего 19 миль, но стемнеть должно было раньше.
   "Нет отдыха для проклятых", - подумал Гэррети и отчего-то рассмеялся.
   - Устал? - спросил Макфрис.
   - Нет. Я устаю постепенно, а ты?
   - О, я готов танцевать так вечно, и никогда не устану. Мы еще повесим
  наши ботинки на звезды, так и знай.
   Он послал Гэррети воздушный поцелуй и отошел.
   Без четверти четыре небо прояснилось, и на западе, там, где солнце
  золотило тучи, показалась радуга. Лучи, идущего к закату солнца,
  высвечивали каждую деталь пейзажа.
   Звук вездехода был тихим, почти убаюкивающим. Гэррети позволил себе
  немного вздремнуть на ходу. Где-то впереди был Фрипорт. Еще не скоро.