луэты идущих проплывали
  в нем, как темные острова. Они миновали темный гараж, запертый ржавым
  засовом, - призрачный силуэт в море тумана.
   Майора не было. Никого не было.
   Дорога сделала поворот, открывая светящийся дорожный знак:
   "Подъем.
   Грузовикам снизить скорость". Раздались стоны. Впереди Баркович
  весело крикнул:
   - Давай, ребята! Спорим, не обгоните!
   - Заткнись, ублюдок! - тихо сказал кто-то.
   - Ну, иди сюда! - взвизгнул Баркович. - Иди и заставь меня
  заткнуться!
   - Он спятил, - сказал Бейкер.
   - Нет, - ответил Макфрис. - Просто издевается. Такие, как он, очень
  любят издеваться.
   Голос Олсона был леденяще спокойным:
   - Я не поднимусь на этот холм. Не на такой скорости.
   Холм возвышался перед ними. Его вершина пряталась в тумане.
   Казалось, что они все не поднимутся на него.
   Но когда подъем начался, Гэррети обнаружил, что идти не так уж
  трудно, если немного нагнуться вперед. Тогда кажется, что идешь по
  ровной дороге.
   Конечно, дыхание этим не обмануть.
   Тут же поползли слухи - что этот холм длиной четверть мили, что он
  длиной две мили, что в прошлом году тут троим выписали пропуск.
   - Не могу, - монотонно твердил Олсон. - Больше не могу.
   Он дышал хрипло, как больная собака, но шел. Все они шли, тяжело
  дыша, сопя и шаркая ногами. Все молчали, слышалось только нытье Олсона и
  рокот