.
   - Эй! - встревоженно крикнул он. - Эй, подождите, не надо! Я встаю!
   Не надо! Не... Выстрел.
   - Девяносто три бутылки на полке, - тихо сказал Макфрис.
   Гэррети промолчал. Он сосредоточился на том, чтобы добраться до
  вершины без третьего предупреждения. Он ведь не будет тянуться вечно,
  этот чертов холм.
   Впереди кто-то хрипло закричал. Потом залпом выстрелили.
   - Это Баркович, - сказал Бейкер. - Я уверен, что это был Баркович.
   - Хрен тебе, краснокожий! - завопил из темноты Баркович. - Ошибся на
  все сто!
   Они так и не узнали, кого застрелили после Ларсона. Он шел в
  авангарде, и его быстро оттащили. Гэррети посмотрел вперед и тут же
  пожалел. Теперь вершина холма была видна. Казалось, до нее еще сто миль.
   Все молчали, замкнутые в своей боли и надежде.
   У самой вершины от дороги отходил грязный проселок, на котором стоял
  фермер со своей семьей. Они смотрели на проходящих - старик с низким
  морщинистым лбом, женщина в сером мешковатом пальто и трое детей
  дебильного вида.
   - Эй, папаша! - окрикнул кто-то.
   Ни фермер, ни его домочадцы ничего не ответили. Они не улыбались, не
  делали никаких знаков. Просто смотрели. Гэррети это напомнило вестерны,
  которые он смотрел в детстве каждую субботу, где герой умирает в
  пустыне, а вокруг собираются грифы и ждут. Он представил, что этот
  фермер и его детидебилы