рее.
   Наконец они добрались до вершины. Было девять часов, и они находились
  в дороге уже двенадцать часов, но это ничего не значило. Значили чтото
  только холодный ветерок, дующий с вершины, пение птицы да мокрая
  рубашка, липнущая к коже. И еще воспоминания, которые Гэррети так и не
  смог отогнать.
   - Пит?
   - Что?
   - Хорошо, что мы живы.
   Макфрис не отвечал. Они шли теперь вниз. Это было легче.
   - Я постараюсь выжить, - добавил Гэррети почти извиняющимся тоном.
   Дорога слегка извивалась. До Олдтауна, где начиналась равнина,
  оставалось еще 115 миль.
   Еще долго никто ничего не говорил. Бейкер шагал ровно, засунув руки в
  карманы, кивая головой в такт шагам. Он еще не получил ни одного
  предупреждения. Олсон опять молился; его лицо выделялось в темноте белым
  пятном. Гаркнесс что-то ел.
   - Гэррети? - позвал Макфрис.
   - Я тут.
   - Ты видел когда-нибудь конец Длинного пути?
   - Нет. А ты?
   - Нет. Я просто подумал - ты тут живешь и...
   - Мой отец этого терпеть не мог. Однажды он показал мне, но только
  один раз.
   - Я видел.
   От звука этого голоса Гэррети подпрыгнул. Это был Стеббинс. Он
  подошел к ним, так же нагнув голову. Его светлые волосы топорщились над
  головой, как корона.
   - Ну, и как это было? - спросил тревожно Макфрис.
   - Тебе не понравится.
   - Я спросил.
   Стеббинс молчал. Гэррети еще больше