тавить ему клизму, если он не будет плакать. Он их обожает.
   - Какая гадость, - поморщился Гаркнесс.
   - Вот и я так думаю, - так же грустно согласился Пирсон.
   Через несколько минут к ним присоединился Дэвидсон и рассказал, как
  он однажды напился на пикнике, ввалился в палатку и наблевал чуть не на
  голову какой-то толстой тетке, на которой не было ничего, кроме трусов.
  Она, по его словам, не рассердилась и даже позволила ему "за себя
  подержаться", как он выразился.
   Потом Бейкер рассказал, как они в детстве "пускали ракеты", и один
  парень по имени Дэви Попхэм спалил себе все волосы на заднице. "Вонял,
  как свинья", - сказал Бейкер. Гаркнесс так смеялся, услышав это, что
  получил предупреждение.
   После этого начался подъем. Истории передавались по цепочке идущих,
  пока Бейкер (не тот - Джеймс) не получил пропуск. После этого всякое
  желание шутить пропало. Некоторые заговорили о своих подружках. Гэррети
  ничего не сказал о Джен, но сейчас, в этом угольном мешке ночи, она
  казалась ему лучшим в мире из всего, что он когда-либо видел и знал.
   Они прошли через спящий городок, вдоль шеренги мертвеннобледных
  фонарей, продолжая переговариваться шепотом. У одного из домов на
  скамейке сидела молодая пара, прижавшись друг к другу. Девушке было не
  больше четырнадцати. Их тени, сливаясь, падали на дорогу, и идущие
  перешагивали