ки ("двадцать к
  одному" - сказал тот рабочий... Интересно, много это или мало?). Это
  пугало его. Толпа оказалась небольшой, и скоро дорога опять опустела.
  Они прошли еще один мост, на этот раз бетонный. Вода струилась внизу,
  как черный шелк.
   С опаской подали голос сверчки, а минут через пятнадцать пошел дождь.
  Впереди кто-то заиграл на губной гармошке. Недолго (пункт 6: береги
  дыхание), но Гэррети узнал мелодию. Добрый старый Стивен Фостер. "Черный
  Джо" или еще что-то из расистской классики. Упился до смерти, бедняга.
  Как Эдгар По, если верить слухам. Еще По был некрофилом и хотел жениться
  на своей четырнадцатилетней кузине. Интересно, что он написал бы, если
  бы дожил до наших дней и увидел ДЛИННЫЙ ПУТЬ -?
   Впереди кто-то начал кричать. Без слов, пронзительным детским
  голосом.
   Темный силуэт метнулся к обочине за вездеходом (Гэррети и не заметил,
  когда вездеход нагнал их) и скрылся в лесу. Залп. Кусты ежевики
  затрещали под тяжестью упавшего в них тела. Солдаты выволокли за ноги
  невезучего беглеца - темнота скрыла его имя.
   Гармошка заиграла что-то насмешливое, потом голос Колли Паркера велел
  ей заткнуться. Стеббинс сзади засмеялся. Гэррети вдруг почувствовал
  ненависть к Стеббинсу. Как он смеет смеяться над смертью? Этого можно
  ожидать разве что от Барковича. Баркович обещал сплясать на могилах, и в
  его распоряжении