е шестнадцать.
   "Сомневаюсь, что у него хватит на это сил", - подумал Гэррети.
   Острая боль пронзила правую ногу. Мускулы свело, потом отпустило. С
  бьющимся сердцем он ждал повторения судороги, но она не повторилась.
   - Я больше не могу, - простонал Олсон. Его лицо висело в темноте, как
  белая маска. Никто ему не ответил.
   Темнота. Проклятая темнота. Они все похоронены в ней заживо. До
  рассвета целая вечность, и многие из них его не увидят. Может быть, все.
   Все они задохнутся здесь, под шестью футами темноты, крича и царапая
  сломанными ногтями крышки своих гробов. Священник наверху будет
  ,.-.b.--. !c!-(bl молитвы, а скорбящие родственники - шаркать ногами,
  торопясь на свежий майский воздух. И скоро они услышат шелест мириадов
  червей и жуков, спешащих к ним...
   "Я схожу с ума", - подумал Гэррети.
   Ветерок прошелестел по ветвям сосен.
   Гэррети повернулся задом и помочился. Гаркнесс сопел на ходу: похоже,
  уснул. Гэррети вдруг стал слышать все, самые тихие звуки окружающей его
  жизни. Кто-то жевал; кто-то сморкался; кто-то тихо кого-то о чемто
  спрашивал. Янник еле слышно напевал.
   - Зачем я ввязался в это? - безнадежно спросил Олсон, вторя недавним
  мыслям Гэррети. - Зачем я согласился?
   Никто не ответил. Как будто Олсон уже был мертв. Еще одно пятно
  света.
   Они прошли кладбище, темную церковь и ступили на улицу еще