ружья, готовые
  пристрелить ее. Но собака благоразумно не выбегала на асфальт, выражая
  служебное рвение с безопасного расстояния. Кто-то завопил на нее, требуя
  заткнуться. Гэррети, не отрываясь, смотрел на светлеющее небо - сперва
  оно окрасилось нежно-розовым, потом красным, потом золотым. Кого-то
  опять застрелили, но он не заметил. Над горизонтом поднялся ослепительно
  красный бок солнца, и Гэррети полубессознательно подумал: "Слава Богу, я
  могу умереть при свете".
   Сонно пропела птица. Они прошли еще одну ферму, где им долго махал
  бородатый мужчина.
   В лесу зловеще каркнула ворона. Первые теплые лучи коснулись лица
  Гэррети, и он благодарно потянулся к ним, улыбаясь.
   Макфрис по-собачьи тряхнул головой и осмотрелся вокруг:
   - Господи, свет! Свет, Гэррети! Который час?
   Гэррети посмотрел на часы и удивился. Было уже без четверти пять. -
  Сколько миль, как ты думаешь?
   - Около восьмидесяти. И двадцать семь выбыло. Мы прошли четверть
  пути, Пит.
   - Да, - Макфрис улыбнулся.
   - Тебе получше?
   - В тыщу раз.
   - Мне тоже. Думаю, это из-за солнца.
   - Скоро мы увидим людей. Ты читал статью в "Обозрении"?
   - Конечно. В основном, искал там свое имя.
   - Там писали, что каждый год на ДЛИННЫЙ ПУТЬ - делаются ставки на два
  миллиарда долларов. Представляешь?
   В разговор вмешался Бейкер:
   - Мы в школе тоже сбрасывались по четвертаку,