нках,
  пока снег не набился ей в куртку, - это была жизнь. Голос Гаркнесса был
  смертью.
   Теперь уже Гэррети мог ощутить разницу.
   - Я не могу тебе помочь, - сказал Гэррети. - Думай сам.
   Гаркнесс в панике уставился на него, потом с печальным лицом кивнул.
   Он остановился и стал растирать ногу.
   - Предупреждение! Предупреждение 49-му!
   Гэррети повернулся и пошел задом, чтобы видеть его, Двое мальчишек в
  рубашках детской лиги, с велосипедами, которые они держали за руль, тоже
  смотрели на происходящее, раскрыв рты.
   - Предупреждение! Второе предупреждение 49-му!
   Гаркнесс встал и заковылял вперед - его нормальная нога пыталась
  справиться с двойным весом, но у нее это плохо получалось. У него слетел
  туфель, он попытался его поднять и получил третье предупреждение. Лицо
  Гаркнесса, и без того красное, приобрело оттенок пожарной машины.
   Рот превратился в большое мокрое "О". Гэррети вдруг понял, что
  мысленно умоляет Гаркнесса: ну, давай, иди же, черт тебя подери!
   Гаркнесс заковылял быстрее. Гэррети отвернулся и пошел, пытаясь
  вспомнить вкус поцелуев Джен и ощущение ее груди.
   Справа выросла бензоколонка "Шелл", возле которой сидели на остатках
  ржавого пикапа двое мужчин в красно-черных охотничьих рубашках и пили
  пиво.
   Где-то по соседству хрипло тявкала собака.
   Карабины медленно опустились, нащупывая Гаркнесса.
   Наступило