овом чехле, извлек
  "уоки-токи" и закрыл чемодан. И снова запер на шифр. Сейчас в этом не
  было необходимости, "манлихер-шенауэр" покоился у меня под мышкой, но
  пусть будет хоть какое-то занятие Свенсону на время моего отсутствия.
  Разместив в рюкзаке медицинскую сумку и стальную флягу со спиртом, я
  отпер дверь каюты.
   Пока я собирался, Свенсон даже не сдвинулся с места. Хансен тоже. Но
  к ним добавились еще двое: Ролингс и Забринский. Хансен, Ролингс и
  Забринский, трое самых крупных парней на корабле. В последний раз я их
  видел вместе в Холи-Лох, когда Свенсон вызвал их с "Дельфина", чтобы они
  присмотрели за мной и помешали мне сотворить что-нибудь нежелательное.
  Возможно, коммандеру Свенсону снова пришла в голову та же мысль. Хансен,
  Ролингс и Забринский.
   Они показались мне сейчас просто великанами.
   Я обратился к Свенсону:
   - Ну, так что? Закуете меня в цепи?
   - Небольшая формальность, - заявил Свенсон. Он и глазом не моргнул
  при виде меня, хотя явно мог бы решить, что к нему на подлодку ненароком
  забрел одинокий шатун-гризли. - Заявление для записи на пленку. Ваши
  намерения самоубийственны, у вас нет никаких шансов. Я не могу на это
  согласиться.
   - Прекрасно, ваше заявление записано на пленку, к тому же в
  присутствии свидетелей. Теперь дело за цепями.
   - Я не могу дать свое согласие из-за того, что только что обнаружена
  опасная поломка. Наш техник проводил обычную калибровку ледовой машины и
  обнаружил,