ружил, что сгорел один из электромоторов. Запасных у нас нет, надо
  перематывать катушку. Вы сами понимаете, что это значит. Если нам
  придется нырнуть, мы не сможем найти дорогу обратно. Стало быть, все,
  кто останется на льду, будут для нас потеряны.
   Я не винил капитана, но был немного разочарован: у него было время
  придумать что-то получше. Я сказал:
   - Давайте свои цепи, коммандер. Дождусь я их или нет?
   - Вы все равно собираетесь идти? Даже после того, что я вам сообщил?
  - Да перестаньте вы, ради Бога! В конце концов, я могу пойти и без
  запаса продовольствия.
   - Моему старшему помощнику, - голос Свенсона звучал теперь совсем
  четко, - торпедисту Ролингсу и радисту Забринскому все это очень не по
  душе.
   - А мне плевать, по душе им это или нет.
   - Они просто не могут позволить вам сделать это, - настойчиво
  продолжал капитан.
   Это были не просто крупные парни, это были гиганты. Я против них был
  все равно что ягненок против голодных львов. Конечно, я прихватил
  пистолет, но чтобы достать его из-под верхней парки, мне пришлось бы
  почти раздеться, а Хансен доказал еще тогда, в столовой, в Холи-Лох, как
  стремительно реагирует на любое подозрительное движение. Но даже если я
  достану пистолет - что из этого? Таких людей, как Хансен, Ролингс или
  Забринский, на испуг не возьмешь. Даже с пистолетом. А выстрелить в них
  я не смогу. Они ведь тоже всего-навсего выполняют свой долг. - Они и не
  позволят вам сделать