це не остановится от шока, вызванного мгновенным перепадом
  температур в сотню градусов, то, скованный этим саваном, человек все
  равно быстро и неотвратимо погибает от холода.
   Поэтому я двигался очень осторожно, очень осмотрительно, пробуя лед
  специальным щупом, который мы изготовили после случая с Хансеном из
  пятифутового куска веревки: мы окунули его в воду, а потом заморозили, и
  теперь он был тверже стали. Я то шагал, скользя и оступаясь, то вдруг
  терял равновесие от неожиданного резкого порыва ветра и продолжал путь
  на четвереньках, слепо и монотонно двигая ногами и Руками. И внезапно
  почувствовал, что ветер потерял силу и острые ледышки больше не хлещут
  по щекам.
   Вскоре я наткнулся на преграду: это была вертикальная ледяная стена.
  С чувством облегчения я устроился в укрытии и, подняв очки, вынул и
  включил фонарик, чтобы указать дорогу остальным.
   И зря, наверное: они вряд ли могли увидеть свет. Все эти два с
  половиной часа мы двигались, как слепые, тараща глаза и вытянув вперед
  руки, а что касается защитных очков, то проще было бы надеть на голову
  дульный чехол с корабельной пушки: результат был бы тот же. Первым ко
  мне приблизился Хансен. Я окинул его взглядом: очки, защитная маска,
  капюшон, одежда - вся передняя часть его тела, от макушки до пят, была
  покрыта толстым блестящим слоем льда, лишь кое-где на сгибах чернели
  трещинки. За добрых пять футов я уже расслышал, как эта корка трещит и
  похрустывает