треск... Нет,
  погодите-ка минуточку...
   Он пригнулся пониже, снова сложил руки, прикрывая микрофон от ветра,
  и заговорил;
   - Это Забринский... Это Забринский... Да, мы тут порядком выбились из
  сил, но док считает, что сумеем добраться... Погодите, сейчас спрошу, он
  повернулся ко мне. - Они хотят знать, как далеко мы ушли... Примерно,
  конечно.
   - Примерно четыре мили, - пожал я плечами. - Три с половиной, четыре
  с половиной - выбирайте сами. Забринский снова произнес несколько слов в
  микрофон, вопросительно посмотрел на нас с Хансеном и, когда мы оба
  покачали головой, закончил сеанс. Потом сказал:
   - Штурман предупреждает, что мы на четыре-пять градусов сбились к
  северу, так что нам надо взять южнее, а то промахнемся на пару сотен
  ярдов. Это было бы хуже всего. Прошло уже больше часа, как мы получили с
  "Дельфина" пеленг, а между сеансами радиосвязи мы могли ориентироваться
  только по силе и направлению ветра, бьющего нам в лицо. Надо учесть, что
  лица мы прятали под масками, а палец трудно назвать точным инструментом
  для определения направления ветра, кроме того, была опасность, что ветер
  может перемениться, а то и вообще повернуть в обратную сторону. Вот это
  уж точно было бы хуже всего.
   Так я и сказал Хансену.
   - Да, - мрачно согласился он. - Тогда мы пойдем по кругу и закружимся
  до смерти. Что может быть хуже этого? - Он отхлебнул еще виски,
  закашлялся, сунул флягу мне в руку. - Ну, что ж, на душе стало немного
  веселее.