о-черному. -Вот чертова невезуха! Какая-то трещина - и все! Вот ведь
  влип...
   - Хотите верьте, хотите нет - а ведь я это предсказывал, качая
  головой, язвительно заметил Ролингс. - Точно предсказывал! Я же сказал,
  что в конце концов мне придется тащить эту гориллу на спине.
   Я наложил шины на поврежденную ногу поверх обуви и одежды и привязал
  их так прочно, как смог, стараясь прогнать мысль о том, в какую беду мы
  теперь влипли. Две раны от одного удара. Мы не только лишились самого
  сильного человека в нашей группе, но теперь на наши плечи ложились
  дополнительно еще по крайней мере 220 фунтов, если не считать
  40-фунтового рюкзака. Поистине смертельная тяжесть! Забринский угадал,
  что я думаю.
   - Вам придется оставить меня здесь, лейтенант, - обратился он к
  Хансену. Зубы у него стучали от холода и шока. - Мы почти у цели.
   Вы подберете меня на обратном пути.
   - Перестаньте молоть чепуху! - резко возразил Хансен. - Вы же сами,
  черт бы вас побрал, должны соображать, что отыскать вас мы не сумеем.
   - Точно! подал голос и Ролингс. У него, как и у Забринского, зубы
  отчетливо выдавали пулеметные очереди. Он опустился на колено,
  поддерживая грузную тушу своего товарища. - Имей в виду: дуракам медалей
  не дают. Так сказано в корабельном уставе.
   - Но так вы никогда не доберетесь до "Зебры", запротестовал
  Забринский. - Если вы потащите меня...
   - Вы слышали, что я сказал, - прервал его Хансен. - Мы