бросим.
  - Лейтенант прав на все сто, - согласился Ролингс. - Нет, Забринский, ты
  не подходишь на роль героя. Самое главное - рожей не вышел... Ну-ка,
  пригнись чуток, я сниму со спины у тебя этот груз.
   Я покончил с шинами и торопливо натянул варежки и меховые рукавицы:
  руки успели замерзнуть в одних шелковых перчаточках. Мы распределили
  ношу Забринского между собой, снова надели защитные очки и маски,
  поставили радиста на здоровую ногу, повернулись лицом к ветру и
  двинулись в путь.
   Точнее будет сказать - потащились.
   Но зато теперь, наконец, в самый нужный момент, удача повернулась к
  нам лицом. Перед нами открылось гладкое пространство, напоминающее русло
  замерзшей реки. Ни торосов, ни завалов, ни расселин, ни даже узеньких
  трещин, вроде той, куда угодил Забринский. Только чистый, ровный, как
  биллиардный стол, лед, к тому же даже не скользкий: от ударов несомых
  ветром крохотных ледышек его поверхность стала шершавой и матовой.
   Один из нас по очереди выдвигался вперед, остальные двое поддерживали
  с боков Забринского, который в полном молчании прыгал на одной ноге.
  Когда мы прошли по гладкому льду ярдов триста, Хансен, шедший как раз
  впереди, вдруг остановился так неожиданно, что мы чуть не налетели на
  него.
   - Дошли! - прокричал он, перекрывая вой ветра. - Мы все-таки дошли!
   Вот она! Чуете?
   - Что мы можем чуять?
   - Гарью пахнет. Горелой резиной. Неужели не чуете? Я стащил защитную
  маску, приставил