ы души пораженные увиденным и не в силах произнести ни
  слова, когда Ролингс выкрикнул что-то невразумительное. Я придвинулся к
  нему, откинув капюшон парки.
   - Свет! - крикнул он. - Свет! Поглядите, док, вон там! И верно, там
  был свет длинный, узкий, необычно белый луч пробивался из домика,
  расположенного напротив того пепелища, у которого мы задержались.
   Преодолевая порывы шторма, мы потащили Забринского туда. Наконец-то
  мой фонарь высветил не просто нагромождение стальных конструкции. Это
  был дом.
   Почерневший, местами обугленный, перекошенный дом с единственным
  окном, наскоро заколоченным листом фанеры, - но тем не менее дом. Свет
  выходил из приоткрытой двери. Я протянул руку к этой двери, кажется, это
  была первая не тронутая огнем вещь на станции "Зебра". Петли
  заскрежетали, словно ржавые ворота на кладбище в полночь, и дверь
  уступила моему толчку. Мы, зашли внутрь.
   Висящая на крюке в центре потолка лампа Колмана, шипя, бросала свой
  ослепительный, многократно усиленный зеркальной поверхностью алюминия
  свет, не оставляя в тени ни единого уголка, ни единой детали помещения
  размером восемнадцать на десять футов. Толстый, хотя и прозрачный слой
  льда покрывал не только весь собранный из алюминиевых листов потолок, за
  исключением трехфутового круга точно над лампой, но и фанерные стены до
  самой двери. На деревянном полу, также покрытом льдом, лежали тела
  людей. Возможно, лед был и под ними, этого я не