жогов лицо с неровными клочьями длинной темной
  щетины. Недоверчиво уставившись мутными, покрасневшими глазами, он
  долго, не мигая, рассматривал нас, потом, с непонятной мне гордостью
  отказавшись принять протянутую руку, с трудом, покачиваясь и явно
  страдая от боли, поднялся на ноги. Его запекшиеся, растрескавшиеся губы
  изогнулись в подобие улыбки.
   - Чертовски долго вы сюда добирались. -Этот хриплый, слабый голос
  явно принадлежал настоящему лондонцу. - Меня зовут Киннерд, я радист.
   - Хотите виски? - спросил я.
   Он снова улыбнулся, попытался облизать покрытые коркой губы и кивнул.
   Добрый глоток спиртного исчез у него в глотке, как тот парень в
  бочке, что пытался одолеть Ниагарский водопад: вот только что был - и
  уже пропал навсегда. Он перегнулся пополам, надрываясь от кашля, из глаз
  у него хлынули слезы, но когда он снова выпрямился, то буквально ожил:
  затуманенный взгляд просветлел, а на бледных, впалых щеках проступил
  чуть заметный румянец.
   - Если вы всегда здороваетесь таким образом, дружище, - заметил он,
  то недостатка в приятелях у вас никогда не будет... - Он снова пригнулся
  и потряс за плечо лежащего на полу соседа. - Джолли, старина,
  подымайтесь, покажите свои хорошие манеры. У нас тут гости.
   Старину Джолли пришлось как следует потрясти, пока он проснулся, но
  потом он мигом пришел в себя и резво вскочил на ноги. Это был
  круглолицый увалень с голубыми фарфоровыми глазами, который,