с ними и снова взялся за
  дело. В моей помощи, по крайней мере пока, он, по-видимому, не нуждался.
  Я слышал, как Хансен спрашивает у Забринского:
   - С "Дельфином" связь есть?
   - Что-то нету, - Забринский перестал посылать свой позывной и
  зашевелился, поудобнее пристраивая больную ногу. - Точно не знаю, в чем
  закавыка, лейтенант, но похоже, что сгорела какая-то схема.
   - Ну и что дальше? - тяжело произнес Хансен. - Умнее ничего не
  придумаете? Хотите сказать, что не можете с ними связаться?
   - Я их слышу, а они меня нет, - Забринский смущенно пожал плечами.
  Моя вина, ничего не скажешь. Выходит, когда я свалился, сломалась не
  только моя нога.
   - Ну, ладно, а починить эту штуковину сможете?
   - Вряд ли это получится, лейтенант.
   - Черт побери, вы, кажется, числитесь у нас радиоспециалистом.
   - Все верно, - рассудительно проговорил Забринский.
   - Но не волшебником же. Рация устаревшего типа, схемы нет, а все
  обозначения на японском языке, никаких инструментов и приборов, да еще и
  пальцы задубели от холода - тут и сам Маркони поднял бы руки кверху.
   - А вообще ее можно отремонтировать? - напористо спросил Хансен.
   - Это транзистор. Значит, лампы не могли разбиться. Думаю, что
  отремонтировать можно. Но это займет очень много времени. К тому же,
  лейтенант, мне придется поискать сперва какие-нибудь инструменты.
   - Так ищите! Делайте все что угодно, только наладьте мне эту штуку!
  Забринский ничего не сказал,