ию. Сил не хватит, да и ориентиров никаких. - Перспективы не
  слишком-то радужные, - согласился я. - А каковы перспективы на
  исправление ледовой машины?
   Хансен покачал головой, но не сказал ни слова. Ролингс снова принялся
  размешивать суп, он, как и я, старался не поднимать головы, чтобы не
  видеть полных ужаса и отчаяния глаз на изможденных, обмороженных лицах.
  Но он все же поднял голову, когда капитан Фолсом с трудом оторвался от
  стены и сделал пару неверных шагов в нашем направлении. Мне было ясно
  без всякого стетоскопа, что состояние у него крайне тяжелое.
   - Боюсь, мы не совсем понимаем... - сказал он. Речь получилась
  невнятная, неразборчивая: губы у него запеклись и распухли, да и двигать
  ими было больно из-за ожогов. Сколько месяцев фолсому придется терпеть
  еще эту боль, подумалось мне, сколько раз он ляжет под нож хирурга,
  прежде чем снова сможет без опаски показать людям свое лицо! И это в том
  случае, если мы сумеем доставить его в госпиталь. - Может, объясните?..
  В чем дело?
   - Все очень просто, - сказал я. - На "Дельфине" стоит ледовый эхолот,
  прибор, измеряющий толщину льда над головой. В нормальных условиях, если
  бы коммандер Свенсон, командир "Дельфина", потерял с нами связь, он все
  равно появился бы на пороге через пару часов. Положение станции "Зебра"
  они засекли достаточно точно. Ему оставалось бы только нырнуть, пройти
  сюда подо льдом, поискать с помощью эхолота, где лед потоньше, - и дело
  в шляпе.