мешивании супа,
  заявил он. - Если я не буду держать вас обоих за ручки, вы и до
  дверей-то не дойдете. А кроме того, за это мне уж наверняка повесят
  медаль. Какую самую высокую награду дают в мирное время, а, лейтенант?
   - За размешивание супа пока что не учредили награды, Ролингс, отрезал
  Хансен. - А этим вы и будете по-прежнему заниматься. Вы останетесь
  здесь.
   - Ого-го, - Ролингс покачал головой. - Считайте, что я взбунтовался,
  лейтенант. И отправляюсь с вами. Не хочу упустить момент. Если мы
  доберемся до "Дельфина", то вы будете так счастливы, что просто забудете
  доложить обо мне, значит, потребуется справедливый человек, который
  вовремя подскажет начальству, что мы благополучно вернулись на корабль
  только благодаря торпедисту Ролингсу... - он ухмыльнулся. - А если мы не
  сумеем добраться ну, что ж, тогда вы все равно никому ничего не
  доложите, верно, лейтенант? Хансен подошел к нему поближе, И тихо
  сказал:
   - Вы прекрасно знаете, что мы вряд ли попадем на "Дельфин".
   Значит, здесь останутся двенадцать больных людей, не говоря уж о
  Забринском со сломанной ногой. А кто будет за ними ухаживать? Нужен хотя
  бы один здоровый парень, чтобы позаботиться о них. Нельзя же думать
  только о себе, а, Ролингс? Вы ведь присмотрите за ними? Верно? Ну, хотя
  бы из уважения ко мне...
   Ролингс постоял несколько долгих секунд, пристально глядя на
  лейтенанта, потом вновь опустился на корточки и принялся