и, что совсем забыли про коммандера Свенсона.
   По-моему, мы берем грех на душу, недооценивая его.
   - Похоже, что это так. Но сейчас все мои мысли и заботы только о
  лейтенанте Хансене. Ну, так что вы имеете в виду?
   - А вот что. Я почти уверен, что Свенсон рассчитывает на наше
  возвращение. Больше того, он приказал нам вернуться, повторяя это
  неоднократно. И если он считает, что что-то случилось с нами или с
  рацией, он все равно надеется, что мы возвращаемся.
   - Не обязательно. А может, мы все еще на пути к станции?
   - Ну нет! Ну, конечно же, нет. Он полагает, что у нас хватит ума
  сообразить, на что рассчитывает он сам. Он понимает, что если рация
  вышла из строя еще до того, как мы нашли "Зебру", то было бы
  самоубийством искать ее без корректировки по радио. Но вот попробовать
  вернуться на "Дельфин" совсем не самоубийство. Он наверняка верит, что у
  нас хватит мозгов догадаться, что он обязательно выставит лампу в
  окошке, чтобы заблудшие овечки могли найти дорогу домой.
   - О Господи, док! Вы правы! Ну, конечно, он так и сделает, наверняка
  сделает! Боже мой, Боже мой, что случилось с моей головушкой!
   Он встал и повернулся к торосу.
   Таща и подсаживая друг друга, мы забрались на верхушку стены.
   Торос оказался не таким уж высоким: он возвышался меньше чем на
  двадцать футов над уровнем ледового поля, так что мы не сумели выбраться
  на поверхность этой бурной, увлекаемой бешеным ветром ледовой