но. И карабкаться-то было
  вроде нетрудно, нам то и дело попадались удобные выступы и выбоины для
  рук и ног, но даже чисто физически подъем стоил нам непомерно больших
  усилий.
   Вскоре я начал смутно соображать, что вам так тяжело из-за слишком
  большой высоты тороса. Такого нам до сих пор не попадалось. Похоже,
  огромное давление сосредоточилось именно в этой точке, вспучив и
  вздыбив, лед, пока он не поднялся футов на тридцать выше общего уровня.
  А уж подводная его часть уходила не меньше чем на двести футов вглубь, к
  черному дну океана. За восемь футов до вершины тороса наши головы
  вынырнули из пурги.
   Стоя на самой вершине, мы могли, держась друг за друга, чтобы нас не
  снесло ураганом, смотреть на клубящийся под нашими ногами буран. Зрелище
  было фантастическое: то ли бескрайнее, бушующее, серовато-белое море, то
  ли безбрежная, стремительно несущаяся к горизонту река. Как и многое
  другое в верхних арктических широтах, весь этот вид дышал зловещей,
  потусторонней тайной; лишенная жизни и души пустыня казалась совершенно
  чуждой, заброшенной на землю с враждебной, давно уже мертвой планеты.
   Мы прощупывали взглядами горизонт на западе, пока у нас не заболели
  глаза. Ничего. Совершенно ничего. Ничего, кроме бесконечной пустыни. Мы
  обшарили поверхность безбрежной реки от самого севера до самого юга, в
  пределах 180 градусов, - и ничего не заметили. Прошло три минуты. Все
  равно ничего. Я почувствовал, как мои кровяные