тельца потихоньку
  смерзаются в ледышки.
   В робкой надежде, что, может быть, мы уже миновали "Дельфин", обойдя
  его с севера или с юга, я повернулся и уставился на восток. Это было
  нелегко, от морозного штормового ветра на глаза мгновенно навернулись
  слезы, но все же терпимо: теперь не приходилось укрываться от острых
  ледяных иголок. Я медленно обвел глазами еще один полукруг окоема,
  сделал паузу, потом обвел еще раз и еще. И схватил Хансена за локоть.
   - Взгляните-ка туда, - сказал я. - На северо-восток. Четверть мили,
  полмили - не больше. Что-нибудь видите?
   Несколько секунд Хансен исподлобья вглядывался в указанном мною
  направлении, потом тряхнул головой.
   - Ничего не вижу... А вы что, по-вашему, видите?
   - Не знаю. Не уверен. Мне кажется, там, в этой ледяной вьюге, что-то
  светится. Чуть-чуть. Может, просто такое место - более светлое.
   Добрых полминуты Хансен разглядывал поверхность ледяной реки,
  прикрывая глаза ладонями. Наконец заключил:
   - Совсем плохо. Я ничего не вижу. Может, глаза у меня испортились за
  последние полчаса, но я даже представить не могу, что там что-то есть.
   Я отвернулся, дал отдохнуть слезящимся от напряжения и ветра глазам,
  потом снова уставился вдаль.
   - Черт бы его побрал! - сказал я. - Не уверен, что там что-то есть.
  Но не уверен, что там и нет ничего.
   - Ну, а что именно вам кажется? - устало, без особой надежды спросил
  Хансен. - Свет?
   - Вертикальный луч прожектора. Луч,