тресс и величайшее напряжение сил. Он был
  слишком крепок духом для этого. Это знали и я, и Свенсон. Тем более, что
  мы уже минут двадцать как вернулись на корабль, успели все рассказать,
  напряжение спало, спасательная операция близилась к счастливому
  завершению, и жизнь постепенно обретала свои привычные, будничные формы.
  Но когда опасность позади и все входит в нормальную колею, человеку
  свойственно возвращаться мыслями в пережитое. Я прекрасно знал, что
  стоит сейчас у Хансена перед глазами: обугленное, изуродованное,
  бесформенное тело того, кто когда-то был моим братом. Он не хотел, чтобы
  я говорил об этом, он не хотел, чтобы я даже думал об этом, хотя,
  разумеется, отлично понимал, что это выше моих сил. Люди с добрым
  сердцем очень часто бывают внешне именно такими - жесткими, суровыми,
  даже язвительными: добрые люди не любят щеголять своей добротой.
   - Как бы там ни было, - снова улыбнулся Свенсон, - вы оба можете
  считать себя самыми везучими людьми на земле. Ракета, которую вы
  заметили, была у нас из третьей серии, последней перед погружением, мы и
  так их пускали около часа... Так вы уверены, что Ролингс, Забринский и
  уцелевшие полярники пока в безопасности?
   - Дня два не о чем беспокоиться, - заверил Хансен. - Все будет в
  порядке. Конечно, там холодрыга, и многим из них желательно поскорее
  попасть в госпиталь, но их жизнь пока в безопасности.
   - Прекрасно. Ну, что ж, пусть будет так. С