я, запнулся о высокий порожек и
  опрокинулся навзничь в узкое пространство между двумя аварийными
  переборками. Миллс рухнул туда же следом за мной.
   Хансен еще оставался в торпедном отсеке. Я слышал, как он беспрерывно
  и однообразно ругается, стараясь освободить тяжелую дверь люка от
  удерживающей ее защелки. Из-за крена на нос это требовало всех его сил.
  Стоя в бушующей воде на скользкой палубе, он мог провозиться с этим
  чертовски долго. Я оставил Миллса лежать на палубе, перепрыгнул через
  порожек и уперся плечом в неподдающуюся дверь. Громко щелкнув, она
  освободилась, резко развернулась и потащила нас за собой, швырнув прямо
  в ревущий поток, по-прежнему бьющий из аппарата номер четыре. Кашляя и
  отплевываясь, мы кое-как поднялись на ноги и, перешагнув через порожек,
  попробовали закрыть дверь.
   Дважды мы пытались сделать это - и дважды у нас ничего не получалось.
   Вода, пенясь, хлестала из аппарата, ее уровень почти достигал высоты
  порожка.
   С каждой секундой нос "Дельфина" опускался все ниже, и с каждым
  градусом наклона захлопнуть тяжелую дверь становилось все труднее. Вода
  начала переливаться через порожек. Хансен улыбнулся мне. Нет, это мне
  только показалось: зубы у него были крепко стиснуты, а глаза
  безрадостны.
   Перекрывая рев воды, он крикнул:
   - Сейчас или никогда!
   Точно подмечено. Именно сейчас или никогда. Держась одной рукой за
  дверные ручки, а другой за переборку, мы по сигналу