оторых мне приходилось раньше бывать, не смогла
  бы действовать на такой глубине. Да что действовать - даже просто
  уцелеть.
   Шестьсот пятьдесят. Я подумал о том фантастическом давлении, которое
  скрывалось за этой цифрой, и у меня мороз пробежал по коже. Мороз по
  коже бежал не только у меня, во и у молодого моряка, занимавшего
  внутреннее кресло у пульта глубины. Он сжал кулаки так, что побелели
  суставы, щека у него дергалась, а на шее судорожно пульсировала жилка,
  словом, выглядел он так, будто уже видел перед собой старуху-смерть,
  призывно манящую костлявым пальцем.
   Семьсот футов. Семьсот пятьдесят. Восемьсот футов... Никогда не
  слыхал, чтобы субмарина нырнула на такую глубину и уцелела. Никогда не
  слыхал, очевидно, и коммандер Свенсон.
   - Мы только что установили новый предел, ребята, - сказал он. Голос у
  него звучал спокойно, даже безмятежно, и хотя он был слишком умен, чтобы
  не осознавать смертельной опасности, в его поведении и интонациях не
  проскальзывало ни тени страха. - Насколько мне известно, это рекордное
  погружение... Скорость падения?
   - Без изменений.
   - Скоро она изменится. Торпедный отсек уже почти заполнен за
  исключением воздушной подушки... - Свенсон внимательно присмотрелся к
  шкале и задумчиво постучал по зубам ногтем большого пальца - похоже, он
  делал это тогда, когда впору было забиться в истерике. -Продуть цистерны
  с дизельным топливом! Продуть цистерны с пресной водой!
   Все