ы прочный
  корпус подводной лодки начал продавливаться, разваливаться и
  сплющиваться, точно детская игрушка под ударами парового молота. Я
  окинул взглядом собравшихся: все думали примерно одно и то же.
   - Где? - напористо спросил Свенсон.
   - Через переборку по правому борту.
   - Сильно?
   - Чуть течет по переборке. Но струя все усиливается. Все время
  усиливается... О Господи, капитан, что нам делать?
   - Что вам делать? - переспросил Свенсон. - Вытирайте ее, черт вас
  побери! Мы же не собираемся жить в грязи!.. - И повесил микрофон.
   - Она остановилась! Она остановилась! Она остановилась!.. - Эти шесть
  слов прозвучали, точно молитва. Значит не все уставились на динамик одна
  пара глаз не отрывалась от шкалы глубины, пара глаз, принадлежавшая
  малышу с бьющейся на шее жилкой.
   - Она остановилась, - подтвердил офицер по погружению. Голос его чуть
  заметно дрогнул.
   Больше никто не произнес ни единого слова. Из поврежденной руки
  Хансена продолжала сочиться кровь. Мне показалось, что на лбу у Свенсона
  впервые за все это время появились меленькие капельки пота, но я мог и
  ошибиться.
   Палуба у нас под ногами все так же содрогалась от работы гигантских
  машин, прилагающих все усилия, чтобы вырвать "Дельфин" из смертельной
  бездны, все так же шипел сжатый воздух, продувая цистерны с дизельным
  топливом и пресной водой. Я уже не видел шкалы глубины, офицер по
  погружению наклонился над нею так низко, что почти