т меня.
   Прошло девяносто секунд, показавшихся нам длиннее високосного года,
  девяносто бесконечных секунд, пока мы ждали, что море вот-вот прорвется
  в корпус лодки и заберет нас к себе навсегда, - когда офицер по
  погружению произнес:
   - Десять футов... Вверх.
   - Вы уверены? - спросил Свенсон.
   - Ставлю годовой оклад!
   - Мы еще не выкарабкались, - осторожно заметил Свенсон. - Корпус
  может вдруг уступить... Он, черт бы его забрал, давно уже должен был
  уступить. Еще бы сотню футов - и давление станет меньше на пару тонн на
  квадратный фут.
   Вот тогда, думаю, у нас появится шанс выбраться. По крайней мере,
  половина на половину. А уж потом с каждым футом подъема шансы будут
  расти, и сжатый воздух вытеснит воду из торпедного отсека, облегчив тем
  самым корабль.
   - Подъем продолжается, - доложил офицер по погружению. Подъем
  продолжается. Скорость подъема растет.
   Свенсон подошел к пульту глубины и стал внимательно следить за
  медленным движением указателя.
   - Сколько осталось пресной воды?
   - Тридцать процентов. - Прекратить продувку цистерн с пресной водой.
  Машины - задний ход на две трети.
   Рев сжатого воздуха прекратился, палуба тоже почти перестала дрожать:
  машины перешли с аварийного режима на две трети своей полной мощности.
   - Скорость подъема не меняется, - сообщил офицер по погружению. Сто
  футов вверх.
   - Прекратить продувку цистерн с топливом. Рев сжатого воздуха стих
  окончательно.