я во все горло. Он взглянул на Хансена:
   - А что вы скажете, Джон?
   - Я немало встречал слабаков и неумех, доктор Карпентер к ним не
  относится, - проговорил тот. -Кроме того, его так же легко ошарашить и
  взять на испуг, как мешок портландского цемента.
   - Вдобавок для обычного врача он слишком многому обучен, согласился
  Свенсон. - Ну, что ж, доктор, я с благодарностью принимаю ваше
  предложение.
   Но с вами пойдет один из членов экипажа. Таким путем мы примирим
  здравый смысл с честью мундира.
   Приятного было мало. Но и страшного тоже. Все шло, как намечено.
   Свенсон аккуратно поднял "Дельфин" так, что он чуть не касался кормой
  ледового поля, в результате давление в торпедном отсеке упало до
  минимума, хотя все равно крышки люков находились на глубине около ста
  футов. В двери задней защитной переборки было просверлено отверстие,
  куда ввинтили высокопрочный шланг. Надев костюмы из губчатой резины и
  акваланги, мы с юным торпедистом по фамилии Мерфи кое-как разместились в
  промежутке между двумя защитными переборками. Раздалось шипение сжатого
  воздуха.
   Давление росло медленно: двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят
  фунтов... Вскоре я почувствовал, как давит на уши и распирает легкие,
  появилась боль в глазницах, слегка закружилась голова: при таком
  давлении приходилось дышать чистым кислородом. Но для меня все это было
  не в новинку, я знал, что от этого не умру. А вот знал ли об этом юный
  Мерфи?