а так сильно воздействует одновременно на душу и
  тело, что выдерживают здесь единицы, но если даже Мерфи и был напуган,
  растерян или страдал от боли, то скрывал он это очень хорошо. Наверняка
  Свенсон отправил со мной одного из лучших, а быть среди лучших в такой
  команде - что-то да значит.
   Мы освободили запоры передней защитной переборки, подождали, пока
  давление окончательно уравняется, и осторожно толкнули дверь. Вода в
  торпедном отсеке стояла примерно на два фута выше порожка, и едва мы
  приоткрыли дверь, она, шипя и пенясь, хлынула в промежуток между
  переборками, а сжатый воздух со свистом устремился в торпедный отсек.
   Секунд десять нам пришлось одновременно удерживать дверь и сохранять
  равновесие, пока вода и воздух сражались между собой, деля завоеванное
  пространство.
   Потом мы распахнули дверь во всю ширь. Вода от защитной до носовой
  переборки установилась примерно на уровне тридцати дюймов. Мы
  перешагнули через порожек, включили водонепроницаемые фонари и окунулись
  с головой. Температура воды была около 28 градусов по Фаренгейту, то
  есть на четыре градуса ниже точки замерзания. Как раз для такой воды и
  предназначались наши костюмы из пористой резины, но все равно у меня
  мигом перехватило дыхание: надо учесть, что дышать чистым кислородом при
  высоком давлении и без того трудно. Но приходилось поторапливаться: чем
  дольше мы здесь провозимся, тем дольше нам придется потом проходить
  декомпрессию.