овно в полдень я перешагнул через край мостика и, держась за
  спущенный вниз трос, скатился с огромной, косо вздыбленной льдины,
  доходящей почти до верхушки "паруса". На избыток света жаловаться не
  приходилось: у нас в Англии так обычно бывает зимой, поздними вечерами,
  когда небо покрыто тяжелыми серыми тучами. Воздух все так же обжигал
  щеки, но погода заметно улучшилась. Ветер почти стих, повернул на
  юго-восток и только достиг скорости двадцать миль в час, поднимая
  ледяную пыль не выше чем на два-три фута над поверхностью льда. Хоть
  дорогу можно было различить - и на том спасибо.
   Всего нас набралось одиннадцать человек: сам капитан, доктор Бенсон,
  восемь матросов и я. Четверо моряков прихватили носилки.
   Даже семьсот фунтов высокосортной взрывчатки не сумели заметно
  разрушить ледовое поле. Взрыв раздробил лед примерно на площади в
  семьдесят квадратных ярдов, но огромные куски самой разнообразной формы
  снова легли на место так, что в трещину между ними не пролезла бы даже
  рука, и тут же начали снова смерзаться. Словом, урон от торпедной
  боеголовки оказался не слишком впечатляющим. Впрочем, не стоит забывать,
  что большая часть ее ударной мощи ушла вниз, и все же она сумела
  вздыбить и расколоть массив льда не меньше 5000 тонн весом. В общем, не
  так-то и плохо она сработала. Может, даже нам еще повезло, что хоть
  этого удалось добиться.
   Мы направились к восточному краю ледяной равнины,