ской литературы, но что от
  этого толку, если не имеешь никакой практики? Вот и читаю лекции
  матросам. Собираю сведения о тех местах, куда мы направляемся, и это
  всем интересно. Читаю лекции о сохранении здоровья и правилах гигиены -
  с грехом пополам, но слушают. А еще читаю лекции об опасности переедания
  и вреде малоподвижного образа жизни - и вот тут-то меня никто не желает
  слушать. Да и мне самому об этом тошно талдычить. Кстати, на одной из
  таких лекций кок и поджарился.
   Из-за этих лекций наш стюард Генри так свысока относится к тем, кому
  приходится сдерживать себя в еде. Сам-то он лопает за двоих, а все равно
  остается тощим, как щепка: видимо, какое-то нарушение обмена веществ. Но
  сам он утверждает, что это благодаря диете.
   - Я смотрю, жизнь у вас не такая суровая, как у обычного врача.
   - Да, конечно, конечно, - глаза у него повеселели. - А еще у меня
  есть одна левая работенка, точнее - хобби: ледовая машина. Тут я хоть и
  самоучка, но стал настоящим экспертом.
   -А что об этом думает Генри?
   - Что? Генри? - он расхохотался. - Моя машина совсем в другом роде.
   Потом я вам ее покажу.
   Генри принес мне еду. По-моему, метрдотелям ресторанов в некоторых
  так называемых пятизвездочных отелях Лондона стоило бы посмотреть, каким
  должен быть настоящий завтрак. Когда я наелся и заметил доктору Бенсону,
  что теперь понимаю, почему его лекции о вреде переедания не пользуются
  успехом, он проговорил:
   - Коммандер Свенсон сказал,