ен. Свенсон просто наклонился к
  микрофону и спокойно произнес:
   - Говорит капитан. Мы собираемся идти подо льдом.
   Начинаем погружение... - Он отключил микрофон и добавил: - Триста
  футов. Главный техник по электронике неторопливо включил ряды
  индикаторов, контролирующих положение всех люков, отверстий и клапанов.
  Круглые указатели остались мертвы, щелевые ярко вспыхнули. Так же
  неторопливо техник пощелкал тумблерами для перепроверки, поднял глаза на
  Свенсона и доложил:
   - Прямой доступ закрыт, сэр.
   Свенсон кивнул.
   Воздух, громко шипя, стал выходить из балластных цистерн - и это было
  все. Наше путешествие началось. Такое начало могло взволновать примерно
  так же, как вид человека, трогающегося с груженой тачкой. Странным
  образом, все это даже действовало успокаивающе.
   Через десять минут Свенсон подошел ко мне. За прошедшие два дня я
  прекрасно узнал коммандера Свенсона, он завоевал мои симпатию и огромное
  уважение. Команда верила ему слепо и безоговорочно. Я тоже был готов
  присоединиться к ней. Мягкий, сердечный, он досконально разбирался во
  всем, что связано с подводными лодками, обладал острым, приметливым
  глазом, еще более острым умом и сохранял невозмутимость и хладнокровие в
  любых, самых сложных обстоятельствах. Хансен, его старший помощник, не
  отличавшийся особым почтением к авторитетам, заявил мне прямо и без
  обиняков, что Свенсон - лучший офицер-подводник американского флота. Я
  надеялся,