уж нам крышка обоим. Учтите, и русские, и наши ядерные
  субмарины так и снуют подо льдами туда-сюда вокруг полюса в обоих
  полушариях. Здесь сейчас движение оживленнее, чем на лондонской Тайме
  Сквер.
   - И все-таки шансов мало...
   - А какие шансы столкнуться в воздухе у двух самолетов на
  пространстве в десять тысяч квадратных миль? Теоретически - никаких. А в
  этом году уже было три таких столкновения. Так что лучше пусть себе
  сонар попискивает...
   Но наш основной глаз, когда мы подо льдом, это тот, что смотрит прямо
  вверх.
   Давайте-ка сходим поглядим, что там и как.
   Мы прошли в тот конец центрального поста, где справа по борту и ближе
  к корме у поблескивающей стеклами машины, состоящей из движущейся
  бумажной ленты шириной в семь дюймов и самописца, который чертил на
  ленте узкую прямую черную линию, корпели доктор Бенсон и еще один моряк.
  Бенсон что-то там подкручивал и был полностью погружен в это занятие.
   - Верхний эхолот, - пояснил Свенсон. - Обычно его называют ледовой
  машиной. Доктор Бенсон вообще-то не имеет к ней никакого отношения, у
  нас на борту два квалифицированных специалиста, но когда выяснилось, что
  оторвать его от этого занятия можно только с помощью военного трибунала,
  мы махнули рукой и оставили все, как есть... - Бенсон заулыбался, но
  даже глаз от бумажной ленты не отвел. - Работает ледовая машина на
  принципе отражения звука, как обычный сонар, но эхо приходит ото льда.
  Если он